Неточные совпадения
Тут был на эпиграммы падкий,
На всё сердитый господин:
На
чай хозяйский слишком
сладкий,
На плоскость дам, на тон мужчин,
На толки про роман туманный,
На вензель, двум сестрицам данный,
На ложь журналов, на войну,
На снег и на свою жену. //……………………………………
«И дело, други милые,
Довольно бар вы тешили,
Потешьте мужиков!
Эй! малый!
сладкой водочки!
Наливки!
чаю! полпива!
Цимлянского — живей...
Подали, по обыкновению,
чаю, потом все
сладкое, до которого японцы большие охотники, пирожков, еще не помню чего, вино, наливку и конфекты.
По-японски их зовут гокейнсы. Они старшие в городе, после губернатора и секретарей его, лица. Их повели на ют, куда принесли стулья; гокейнсы сели, а прочие отказались сесть, почтительно указывая на них. Подали
чай, конфект, сухарей и
сладких пирожков. Они выпили
чай, покурили, отведали конфект и по одной завернули в свои бумажки, чтоб взять с собой; даже спрятали за пазуху по кусочку хлеба и сухаря. Наливку пили с удовольствием.
Слобода смолкла, но никто не выходил."
Чаяли стрельцы, — говорит летописец, — что новое сие изобретение (то есть усмирение посредством ломки домов), подобно всем прочим, одно мечтание представляет, но недолго пришлось им в сей
сладкой надежде себя утешать".
Сотни людей занимают ряды столов вдоль стен и середину огромнейшего «зала». Любопытный скользит по мягкому от грязи и опилок полу, мимо огромной плиты, где и жарится и варится, к подобию буфета, где на полках красуются бутылки с ерофеичем, желудочной, перцовкой, разными
сладкими наливками и ромом, за полтинник бутылка, от которого разит клопами, что не мешает этому рому пополам с
чаем делаться «пунштиком», любимым напитком «зеленых ног», или «болдох», как здесь зовут обратников из Сибири и беглых из тюрем.
Хозяин разостлал на кане новое ватное одеяло, поставил маленький столик и налил нам по кружке
чаю. Китайский
чай дает навар бледно-желтый, слабый, но удивительно ароматный; его надо пить без сахара —
сладкий он неприятен.
Татары горячились не меньше нас; часто, кончив бой, мы шли с ними в артель, там они кормили нас
сладкой кониной, каким-то особенным варевом из овощей, после ужина пили густой кирпичный
чай со сдобными орешками из
сладкого теста. Нам нравились эти огромные люди, на подбор — силачи, в них было что-то детское, очень понятное, — меня особенно поражала их незлобивость, непоколебимое добродушие и внимательное, серьезное отношение друг ко другу.
— Мудреные дела, мудреные!.. — покачивая головой, проговорила Манефа и, выславши вошедшую было Евдокею келейницу, стала сама угощать Самоквасова
чаем, а перед тем, как водится, водочкой, мадерцей и всякого рода солеными и
сладкими закусками.
Я очень видел, что с ними поступают совсем не так, как с нами; их и любили, и ласкали, и веселили, и угощали разными лакомствами; им даже
чай наливали
слаще, чем нам: я узнал это нечаянно, взявши ошибкой чашку двоюродной сестры.
Подавали на стол, к
чаю, красное крымское вино, тартинки с маслом и сыром,
сладкие сухари. Играл на пианино все тот же маленький, рыжеватый, веселый Панков из консерватории, давно сохнувший по младшей дочке Любе, а когда его не было, то заводили механический музыкальный ящик «Монопан» и плясали под него. В то время не было ни одного дома в Москве, где бы не танцевали при всяком удобном случае, до полной усталости.
Пили
чай со
сладким пирогом. Потом Вера Иосифовна читала вслух роман, читала о том, чего никогда не бывает в жизни, а Старцев слушал, глядел на ее седую, красивую голову и ждал, когда она кончит.
Но для Ромашова благодаря аресту пропала вся прелесть этого
сладкого отдыха. Встал он очень рано и, как ни старался, не мог потом заснуть. Он вяло одевался, с отвращением пил
чай и даже раз за что-то грубо прикрикнул на Гайнана, который, как и всегда, был весел, подвижен и неуклюж, как молодой щенок.
Кажется, самое раннее из моих воспоминаний, — вкусовое. Пью с блюдечка
чай с молоком, — несладкий и невкусный: я нарочно не размешал сахара. Потом наливаю из кружки остатки с пол блюдечка, — густые и
сладкие. Ярко помню острое, по всему телу расходящееся наслаждение от
сладкого. «Царь, наверное, всегда пьет такой
чай!» И я думаю: какой счастливец царь!
Сначала долго пили
чай, в передней комнате, с тремя окнами на улицу, пустоватой и прохладной; сидели посредине её, за большим столом, перегруженным множеством варений, печений, пряниками, конфетами и пастилами, — Кожемякину стол этот напомнил прилавки кондитерских магазинов в Воргороде. Жирно пахло съестным, даже зеркало — казалось — смазано маслом, жёлтые потеки его стекали за раму, а в средине зеркала был отражён чёрный портрет какого-то иеромонаха, с круглым, кисло-сладким лицом.
В окно торкался ветер, брызгая дождём, на дворе плачевно булькала вода, стекая в кадки под капелью; Шакир, довольно улыбаясь, громко схлёбывал
чай,
сладкий голос Натальи пел какие-то необычные слова — Кожемякин оглядывался вокруг, чувствуя непонятное беспокойство.
Вершина криво улыбалась и усаживала Передонова к столу. На круглом преддиванном столе тесно стояли стаканы и чашки с
чаем, ром, варенье из куманики, серебряная сквозная, крытая вязаною салфеточкою корзинка с
сладкими булками и домашними миндальными пряничками.
От стакана Мурина сильно пахло ромом, а Виткевич положил себе на стеклянное блюдечко в виде раковины много варенья. Марта с видимым удовольствием ела маленькими кусочками
сладкую булку. Вершина угощала и Передонова, — он отказался от
чая.
Поели постного борща и мерзлой, противно-сладкой вареной картошки без масла, потом стали пить
чай, — отвар головок шиповника; пили без сахару. После несытной еды и тяжелой работы хотелось
сладкого. Каждый старался показать, что пьет с удовольствием, но в теле было глухое раздражение и тоска.
— Ай да хват!.. Смотри пожалуй! Из огня да в полымя!.. Ну, Дмитрич! держи ухо востро!.. Ты,
чай, знаешь, где сказано: «Будьте мудри яко змии и цели яко голубие»? Смотри не поддавайся! Андрюшка Туренин умен… поднесет тебе сладенького, ты разлакомишься, выпьешь чарку, другую… а как зашумит в головушке, так и горькое покажется
сладким; да каково-то с похмелья будет!.. Станешь каяться, да поздно!
Утром после такой ночи Фома вставал, торопливо мылся, наскоро пил
чай и бежал в училище, снабженный сдобными и
сладкими пирожками, — их там ждал всегда голодный Ежов, питавшийся от щедрот своего богатого товарища.
Я забыл сказать, что перед отъездом под предлогом переменившихся у меня зубов и невозможностью проводить далее безсахарного житья нам разрешен был
чай и вообще
сладкое.
У учителя французского языка, русского поляка, был парадный
чай с
сладкими печениями, а потом сели за несколько столов в винт.
— Честь имею представить вам господина барона, — говорил Масуров. — Прошу покорнейше к столу. Я надеюсь, что ваше баронство не откажет нам в чести выпить с нами чашку
чаю. Милости прошу.
Чаю нам, Лиза, самого
сладкого, как, например, поцелуй любви! Что, важно сказано? Эх, черт возьми! Я когда-то ведь стихи писал. Помнишь, Лиза, как ты еще была невестой, я к тебе акростих написал...
И стал я рассказывать о себе, не скрывая ни одного тайного помысла, ни единой мысли, памятной мне; он же, полуприкрыв глаза, слушает меня так внимательно, что даже
чай не пьёт. Сзади его в окно вечер смотрит, на красном небе чёрные сучья деревьев чертят свою повесть, а я свою говорю. А когда я кончил — налил он мне рюмку тёмного и
сладкого вина.
Настя. Дальше — ничего. Ах, тетенька, вы представить себе не можете, какое это наслаждение — принимать у себя любимого человека, а особенно наливать ему
чай сладкий, хороший! Вот он пишет, что нынче же придет к нам. Что мне делать, уж я и не знаю.
«Ишь ты какая!
Чай пить зовёт, ласковая… Похудела, однако же, за день-то». Ему стало жалко её и захотелось сделать для жены приятное. Купить к
чаю чего-нибудь
сладкого, что ли? Но, умываясь, он уже отбросил эту мысль, — зачем бабу баловать? Живёт и так!
Старухи были сыты еще с утра и за час до ужина пили
чай со
сладким сдобным пирогом, а потому ели теперь через силу, как бы по обязанности.
А потом думаю, что все равно она промотает на украшение шалами своей гостиной, или на
сладкие пироги и
чаи для гостей, которые у ней по целым дням так с утра до вечера все
чай и пьют, кто хочет приходи.
Борька пришел на следующий день. Был блестящ, много и одушевленно говорил. В душе горел
сладкий, необычный поцелуй, который был вчера. Пили
чай. А потом Борька потянулся к Исанке и обнял ее за талию. Исанка решительно уклонилась.
Проводим мы вечер в большом удовольствии, угощенье я им даю отличное:
чай,
сладкие закуски разные, ужин идет из лучшей ресторации.